Вальпургиева ночь это резня
Вальпургиева ночь это резня

Вальпургиева ночь это резня

Варфоломеевская ночь: как Париж заплатил за религиозные распри тысячами трупов

Варфоломеевская ночь стала одним из самых кровавых пятен на страницах французской истории, когда с 23 на 24 августа 1572 года католики перебили верхушку протестантского дворянства, а обезумевшая чернь устроила массовую резню в Париже, а потом и по всей Франции.

Отвратительные мужики рассказывают, как религиозная борьба за власть обратилась кровавой кашей, практически за мгновение унесшей жизни десятков тысяч человек.

Как католики с гугенотами боролись

В середине-конце XVI века во Франции с небольшими периодами затишья полыхали религиозные войны, во время которых представители традиционного католичества противостояли ширившемуся движению кальвинистов, которых во Франции именовали гугенотами.

Обе стороны не гнушались массовых расправ, правда, каждая устраивала их по-своему. Для гугенота убийство католика в первую очередь было актом гражданского противостояния, поэтому зачастую резали лишь влиятельных священников, а женщин и детей старались не трогать. А вот католики, особенно неграмотные крестьяне и мещане, воспринимали появление большого количества протестантов как признак близости Судного Дня, а самих гугенотов — как исчадий ада, продавших душу дьяволу. Поэтому нападения на гугенотов часто сопровождались истязаниями, надругательствами над телами и религиозной истерией. Женщин и детей фанатики не щадили по той же причине.

Массовые убийства начались с инцидента в Фуа в 1566 году, где католики обнаружили в каком-то сарае молящихся гугенотов, а поскольку в городах им было запрещено прилюдно устраивать моления, на них натравили стражу. Протестанты отказались разойтись, а затем начали кидаться в мешающих людей камнями. В результате озверевшая стража ворвалась в сарай и перебила около трехсот человек.

В католическом Париже эта новость была встречена ликованием. Реакция гугенотов не заставила себя долго ждать, и через год в Ниме почти сотня монахов-католиков была перебита кальвинистами. Это событие вошло в историю как ночь святого Михаила, или «Мишелада». Да и до этого, в 1566 году гугенотские вожди пытались захватить в плен французского короля, чтобы править от его имени, однако план сорвался.

Обстановка накалялась все больше.

Свадьба Генриха Наваррского и покушение на адмирала Колиньи

Знаменитой Варфоломеевской ночи предшествовали два не менее значимых события. Екатерина Медичи, мать Карла IX, которая по факту держала в своих руках бразды правления Францией, попыталась упрочить религиозный мир в стране браком своей дочери Маргариты, верующей католички, и самого знатного предводителя гугенотов Генриха Наваррского.

Это вызвало раздражение среди знати, к тому же оказалось, что у Маргариты уже есть возлюбленный — герцог Гиз. Когда ее уже у алтаря спросили, согласна ли она выйти замуж за Генриха, Маргарита не проронила не слова, и тогда король больно ущипнул ее. Она вскрикнула «Уиии!», а по-французски это похоже на «Да!», поэтому свадьба все же состоялась.

На церемонию приехал весь цвет гугенотского дворянства, чем парижане были крайне недовольны. И уже через четыре дня после церемонии, 22 августа 1572 года, было совершено покушение на одного из самых уважаемых предводителей гугенотов, адмирала Колиньи. Его только ранили, но протестанты были в ярости, угрожая собрать войска и начать новую войну, если им не будет выдан нападавший.

Карл IX увидел в этом возможность раз и навсегда прекратить религиозные войны. Он собрал совет, где было решено арестовать и частично перебить гугенотскую верхушку, пока они так удачно собрались в одном месте. Возможно, этот сбор состоялся по настоянию Екатерины Медичи, которая ненавидела Колиньи и боялась его влияния на короля. Тем не менее, часы уже стали отсчитывать время до одного из самых кровавых событий XVI века — Варфоломеевской ночи.

Варфоломеевская ночь

В ночь с 23 на 24 августа 1572 года набат возвестил о том, что заговорщики должны приступить к делу. Предупрежденная городская стража заперла ворота Парижа, а на домах знатных гугенотов нарисовали красные кресты, выписав их обитателям смертные приговоры. Католики-убийцы для отличия нашили на себя белые кресты.

Первым в списке стал дом Гаспара Колиньи, где престарелого адмирала проткнули шпагой, а затем выбросили в окно, под ноги герцога де Гиза. Там покойника изрезали на лоскуты и кастрировали, а тело сначала волочили по улицам, после чего повесили, сожгли и выбросили в реку.

Убийство Колиньи послужило сигналом для заговорщиков. В Лувре герцога Наваррского пригласили к королю, а ожидавшую его свиту из сорока дворян по очереди выманили во двор и закололи. Самого герцога спасло то, что он под давлением короля успел принять католичество. Тем временем Маргарита случайно спасла некоего дворянина, который весь в ранах вбежал в ее покои и упал в объятья, а ворвавшиеся убийцы-преследователи решили, что застали королеву Наваррскую за любовными играми с новым фаворитом, после чего раскланялись и удалились.

В эту ночь многие знатные дворяне воспользовались возможностью свести личные счеты, как, например, знаменитый граф де Бюсси, изображенный в романе Дюма «Графиня де Монсоро» последним рыцарем Франции, в реальности был совсем не таким. Во главе вооруженного отряда он зарубил своего родственника-гугенота, с которым давно вел тяжбу из-за земель, а затем перебил еще шестерых «мешавших» родичей, став в итоге очень состоятельным человеком.

Некоторые гугеноты-дворяне проявляли чудеса проворства, как, например, Шарль де Талиньи, который скрылся от преследователей, убегая по крышам. К сожалению, средневековый паркур ему мало чем помог, потому что в Лувре, куда он пришел искать защиты, его и прирезали.

Кому-то из знатных гугенотов все же удалось спастись, в первую очередь тем, кто жил в предместьях Парижа. Когда стража пришла их убивать, выяснилось, что нужных ключей от ворот ни у кого нет, и пока за ними ходили, смекалистые счастливчики, заметив зарева пожаров в столице, прямо в исподнем вскочили на коней и унеслись в ночь. Погоню возглавил сам герцог Гиз, но его ждала неудача. Также известно, что некий знатный герцог де Ла Форс, у которого уже убили отца и брата, решил не искушать судьбу и притворился мертвым, чем и спасся.

Убийствами лишь знатных гугенотов дело не обошлось, так как рядовые католики, подогретые проповедями священников, услышали звуки резни и присоединились к кровавой вакханалии. Они начали убивать гугенотов направо и налево, не щадя женщин и детей, раздевая трупы, вспарывая им животы и выбрасывая останки в реку.

Например, один австрийский студент пишет в воспоминаниях, что солдаты вели в тюрьму арестованную женщину-протестантку с двумя детьми, когда навстречу им вышла толпа убийц. По их требованию и ее, и детей выкинули в реку, правда, чуть позже некий мужчина выловил малышей из реки ниже по течению.

Особо ярые участники событий расправлялись не только с гугенотами, но и с надоевшими соседями, кредиторами, а иногда и с женами.

Екатерина Медичи рассматривает убитых

Когда наступило утро 24 августа, выяснилось, что на кладбище «Невинно убиенных» в Париже расцвел сухой боярышник, которому в это время цвести никак не полагалось. Это было воспринято, как знак того, что Высшие силы благословляют резню, и она продолжилась уже днем. Под удар попали и иностранцы, и даже те католики, которые пытались защитить гугенотов. Воры и бандиты, воспользовавшись анархией, вволю пограбили купцов и мещан, а некоторые католики неплохо нажились на новом, интересном бизнесе — они прятали гугенотов у себя за деньги.

Король и его окружение были в шоке от того, во что вылилась попытка избавиться от знатных противников. Карл IX даже пытался спасти некоторых из них, арестовывая и пряча от разъяренной черни в казематах тюрьмы, но многих убили по дороге в Лувр.

В итоге, «Варфоломеевская ночь» в Париже закончилась только через три дня, распространившись по всей Франции. Во французской столице погибло около пяти тысяч человек, а по стране в целом — около тридцати. Добычей грабителей только в Париже стали более полутора миллионов золотых экю.

Реакция в мире на это событие была разнообразной. Если короли-католики Испании и Португалии приветствовали убийства протестантов, а папа римский даже отчеканил памятную медаль, пока его хор пел благословение убийцам, то английская королева-протестантка отнеслась к Варфоломеевской ночи с осуждением и даже разорвала помолвку с французским принцем. Примечательно, что сам Иван Грозный осудил эту внесудебную кровавую расправу.

Источник



Вальпургиева ночь это резня

Тайны Варфоломеевской Ночи

История и художественная литература по сей день рисуют Варфоломеевскую ночь как «массовую резню», «кровавую расправу», «жестокое избиение» католиками гугенотов, организованную вдовствующей королевой Екатериной Медичи 24 августа 1572 года в Париже. Вместе с тем старательно замалчивается обратная сторона конфликта, а на первый план выталкиваются зверства католиков, безумная нелогичность поступков и страсти.

Эта картина нуждается в некотором уточнении.

КОРОЛЕВСКИЕ ИГРЫ

Сен-Жерменский мир положил конец третьей гражданской войне, между католиками и протестантами. Французские гугеноты получили частичную свободу, им передавался ряд крепостей, а их Лидер — адмирал Де Колиньи включен в королевский совет.

Протестант Де Колиньи оказывал большое влияние на короля-католика Карла IX, убеждая поддержать протестантов во Фландрии (Нидерланды) против Испании, Он видел в этом единственную альтернативу гражданской войны во Франции. В планах Де Колиньи явно прослеживалось желание силами Франции, не считаясь с внутренними проблемами, помочь протестантизму, все более распространявшемуся по Европе.

Однако Екатерина Медичи стремилась удержать венценосного сына от губительного шага. Ослабленная гражданскими войнами Франция была не в состоянии отразить общего врага, и конфликт с могущественной Испанией обернулся бы катастрофой, вплоть до потери Францией суверенитета. Екатерина была серьезным препятствием на пути протестантов.

Читайте также:  Приступ сильной потливости ночью

У Карла IX и Екатерины Медичи имелись свои рецепты умиротворения Франции — женитьба Генриха Наваррского на сестре короля Маргарите Валуа. Свадьба состоялась 18 августа. По случаю свадьбы в столицу съехалось множество знати, относившей себя к обоим конфессиям.

22 августа на адмирала Колиньи было совершено покушение. Следы преступления указывали на причастность католика герцога Генриха Гиза, чрезвычайно популярного у парижан, видевших в нем защитника веры. По законам чести, он должен был отомстить Колиньи за своего отца, убитого в 1563 г. Раненого адмирала посетили Карл (X и Екатерина Медичи.

Но гугенотская знать не удовлетворилась соболезнованиями, потребовав от короля наказания Гиза. Раздались призывы готовиться к очередной войне. На протяжении субботы 23 августа требования гугенотов делались все более настойчивыми, усугубляя кризис. Шансы политического разрешения ситуации стремительно приближались к нулю.

Нам с детства внушали, что Варфоломеевская ночь была кровавейшим и злодейским преступлением католиков, достойным сурового осуждения. Вот только при этом забывали уточнить: это был первый случай, когда католики стали инициаторами резни. А протестанты-гугеноты к тому времени множество раз устраивали католические погромы, когда убивали всех подряд без различия пола и возраста.

Последнее избиение католиков гугенотами случилось в городе Ниме за три года до Варфоломеевской . Слово свидетелю: «. гугеноты врывались в церкви. Они срывали изображения святых, рушили распятия, органы, алтари. ». Это о событиях 1566 г. в Валансьене.

В 1531 г. в Ульме лошадей запрягли в орган, выволокли его из церкви и разбили. В Вале в 1559 г., когда было установлено, что умерший три года назад житель де Брюж был втайне католиком, тело вырыли из могилы и вздернули на виселице.

Более того, по донесениям агентов французских секретных служб, работавших среди протестантов, глава протестантской партии, адмирал Колиньи, воспользовавшись свадьбой как предлогом, созвав со всей Франции дворян-протестантов, планировал захват Парижа, взятие Лувра, арест короля и Екатерины Медичи, мешавшей ввязаться в войну с Испанией.

Об этом в королевском дворце узнали в буквально последние часы, вот и пришлось импровизировать, бить набат посреди ночи, бросаться в контратаку в кромешной тьме, потому что не было другого выхода. Католики просто-напросто упредили удар, только и всего. Был очень простой выбор — либо ночью убивать будут они, либо резать будут их.

Убийства гугенотов произошли также в нескольких провинциальных городах. Только в Париже погибло около двух тысяч человек и пяти тысяч по всей Франции. Благодаря усилиям протестантов ночь 24 августа 1572 г. обрастала «подробностями».

Уже утверждали, что она была спланирована семью годами раньше, говорили о 100 тыс зарезанных и показывали то самое луврское окно, через которое, якобы, Его Величество стрелял из аркебузы по. Гугенотам.

Париж оказался во власти убийц и мародеров. Хаос стал поводом под шумок разделаться со своим кредитором, надоевшей женой, зажиточным соседом. Когда, наконец, Карл IX приказал навести порядок на парижских улицах, насилие выплеснулось за его пределы. Кровавая бойня продолжалась во Франции еще несколько недель.

Большинство исследователей считают, что в те дни погибло не менее 5 тысяч человек; называют и цифру в 30 тысяч убитых гугенотов и католиков – во время резни уже не спрашивали, какую веру ты исповедуешь…

Варфоломеевская ночь нанесла гугенотам сокрушительный удар. Порядка 200 тысяч их бежало из Франции, и их подвижничество и трудолюбие нашло благодарный приют в других странах. Самой же Франции победа над гугенотами спокойствия не принесла.

Варфоломеевская ночь стала очередным этапом Религиозных войн и была с одобрением встречена а Риме и Мадриде, и вызвала озабоченность в Англии, Германии и Польше. Внутри страны кальвинистское дворянство и города оказали ожесточенное сопротивление. В ходе последующих Религиозных войн правительство вынуждено было пойти на дальнейшие уступки гугенотам.

ПОСЛЕДСТВИЯ

Сегодня подробности Религиозных войн того времени практически забыты, и многие искренне полагают, будто гугеноты хотели всего-навсего «религиозного равноправия», в чем злые католики отказывали.

Однако претензии гугенотов прекрасно документированы: жить во Французском королевстве, но не подчиняться ни королю, ни властям, ни законам. В гугенотских городах должны были действовать свои законы, своя администрация и своя денежная система, а оказавшиеся на этой территории католики попросту не имели права исповедовать свою веру ни открыто, ни тайно.

Легко догадаться, что ни одно государство планеты, не могло допустить подобных «супероффшорных» зон. Когда претензии гугенотских вождей были отклонены, они Перешли к прямым военным действиям против французского короля — причем деньги, оружие и даже военную силу . получали из протестантской Англии.

Войны эти продолжались несколько десятилетий, пока с мятежниками окончательно не разделался Ришелье, человек железной воли и энергии.

Между прочим, тот самый адмирал Де Колиньи (воспетый талантливым Дюма), за несколько лет до Варфоломеевской ночи как раз и готовил похищение короля Генриха Ж. Так что нет ничего удивительного, что Варфоломеевская ночь была импровизированной ответной мерой католиков на вполне реальный заговор протестантов.

Мы знаем историю, где клеймится «реакционное и кровожадное папство», выступавшее против «прогрессивных» протестантов. Меж тем, протестанты, захватившие власть в Чехии, были компанией довольно жутковатой. Они задолго до Ленина приняли основной принцип большевизма: истинный большевик сам определяет, что хорошо, а что плохо.

Затем протестанты начали совершать вооруженные вылазки за пределы Чехии — «дарить» свое учение соседям. Отражение этой агрессии и стало впоследствии именоваться «карательными экспедициями папистов».

Потом появился Лютер. Он искренне желал усовершенствовать жизнь и сделать ее лучше. То же хотели и коммунисты, правда, путь по которому они вели людей к счастью, скорее напоминал ад. Поэтому важны не намерения, а результат.

Изыскания Лютера вызвали череду гражданских войн, смут, междоусобиц, насилий и зверств. Швейцарец Кальвин творчески усовершенствовал учение Лютера и довел реформы до логического конца — в Женеве людей бросали в тюрьмы за появление в яркой одежде, игру на музыкальных инструментах, чтение «неправильных» книг.

В Тридцатилетней войне меж католиками и протестантами Германия потеряла треть населения. Благодаря протестантам Франция на полсотни лет погрузилась в огонь и кровь гражданских войн.

Варфоломеевская ночь не была погромом, грабежом и убийством, учиненным парижским плебсом в качестве «божественного» возмездия еретикам, а превентивным ударом по военному командованию гугенотов. Смыслом убийств являлось спасение государства. В каком-то смысле эта ночь даже открыла новый путь к миру. В случае победы католической веры никогда не появилась бы на свет «протестантская этика», определившая развитие нашей цивилизации.

О КАТОЛИКАХ И ПРОТЕСТАНТАХ

Не многие знают, что само понятие и концепция «права человека» в современном значении этого термина неразрывно связана с деятельностью в Южной Америке монахов-иезуитов. А писатель Алекс де Токвиль сто пятьдесят лет назад написал:

«Не смотря на беспрецедентные злодеяния, испанцы, покрывшие себя несмываемым позором, не только не истребили индейцев, но даже не запретили им пользоваться равными правами. Англичане в Северной Америке с легкостью добились и того, и другого».

Если бы католицизм победил, конечно, были бы свои кровопролития, войны и беды, но не в пример меньше несчастий обрушилось бы на Европу. Наверняка меньше сил и рвения уделялось бы так называемому «техническому прогрессу» – бездумному нагромождению технических новинок, которые, по большому счету, уничтожают природные ресурсы и среду обитания, способствуют росту жертв войны, но никого еще не сделали счастливым.

Фридрих Великий, король Пруссии, в своем письме от 7-го января 1768 года писал:

«Не правда ли, что электрическая сила, и все чудеса, кои поныне ею открываются, что притяжение и тяготение, служат только к возбуждению нашего любопытства? Но менее ли от сего происходит грабительств по дорогам? Сделались ли откупщики менее жадными? Менее ли клеветы, истребилась ли зависть, смягчились ли сердца? Какая нужна обществу в сих нынешних открытиях?»

Не исключено, что Фридрих Великий в «постпротестантском» обществе первым сформулировал проблему, над которой всерьез задумались в XX веке: «научный и технический прогресс еще не ведет автоматически к прогрессу людской духовности и не делает жизнь лучше».

А ведь именно под влиянием протестантов сформировалась идеология, утверждавшая, что человек, открыв массу новых законов природы, обратит себе на пользу, научится управлять природой, как телегой. Полагали, что развитие науки и техники само по себе, волшебным образом преобразит и общество, и людей.

Конечно, бессмысленно было бы призывать жить при лучине и бить рыбу костяной острогой. Однако и порожденные «протестантской этикой» крайности – бездумный «технический прогресс», «развитие науки» восторга не вызывают.

Каким был бы наш двадцатый век в результате развития Европы по католическим канонам? Гораздо менее техногенным, возможно, мы сейчас с удивлением смотрели бы на первые паровозы, а слава исследователей Америки и Африки досталась бы нашим дедам, в большинстве своем еще живых.

Возможно, самобытные культуры Америки, Африки, Индии , Дальнего Востока, избежав протестантского влияния, создали бы в сочетании с католической Европой совершенно другую цивилизацию, не столь занятую гонкой за золотом и успехом, не грозящую в кратчайшие сроки уничтожить все живое на планете. Несомненно одно: духовности было бы не в пример больше, а следовательно — больше душевного спокойствия, доброты и любви.

Источник

Варфоломеевская ночь.

В ночь на 24 августа 1572 года в столице Франции произошла резня, вошедшая в историю как «Варфоломеевская ночь».

Читайте также:  И лунной ночью круг

В первой половине XVI века в западном христианстве начался раскол. Римская церковь, сконцентрировавшая в своих руках не только власть духовную, но и большое влияние в светских делах, стала вызывать недовольство у верующих. Раздражали прихожан огромные богатства, сосредоточенные в руках святых отцов и их, мягко говоря, не самый аскетичный образ жизни. Церковь обвиняли в том, что она отошла от принципов истинного христианства.

Так началась Реформация, породившая протестантизм — совокупность независимых церквей, церковных союзов и деноминаций, построенных на принципах, отличных от римских канонов.

Католическая церковь, стремясь отстоять свое исключительное положение, начала жесткую борьбу с протестантами. Европа вступила в эпоху религиозных войн, в той или иной степени затронувшую все ведущие государства Западной Европы.

Во Франции противостояние католиков и протестантов — гугенотов вылилось в череду кровавых войн, растянувшуюся почти на сорок лет. Эти войны разрушали и ослабляли государство, терявшее возможности отстаивать свои интересы на международной арене. 8 августа 1570 года был подписан Жерменский мирный договор, положивший конец третьей гугенотской войне.

Поставить точку во вражде двух религиозных лагерей должна была свадьба французскойпринцессы-католички Маргариты Валуа и лидера протестантов Генриха Наваррского.

На свадьбу 19-летней «королевы Марго» и 18-летнего Генриха в Париж съехалась вся элита Франции, как католики, так и протестанты. 18 августа 1572 года бракосочетание состоялось.
Представители умеренных сил ликовали — наконец-то в войне поставлена точка.

Но католические радикалы были в ярости. В первую очередь это касалось Генриха I де Лоррена, 3-го герцога де Гиза. Дело в том, что среди тех, кто прибыл на торжества, был один из лидеров гугенотов адмирал Гаспар де Колиньи. Адмирал был заклятым врагом рода Гизов. Королева-мать Екатерина Медичи, мастерица по части заговоров, призвала герцога де Гиза отомстить адмиралу за погибшего отца, павшего в сражении с гугенотами.

Историки расходятся во мнениях, кто был более активным деятелем этого заговор — герцог или королева-мать. Как бы то ни было, 22 августа нанятый герцогом де Гизом киллер стрелял в де Колиньи, но лишь ранил его в руку.

Ситуация осложнилась — адмирал после заключения мира был включен в Королевский совет, и стал одним из ближайших советников короля Карла IX. Де Колиньи обратился к королю с призывом наказать тех, кто на него покушался.

Католики собрались на срочный совет. Историки расходятся во мнениях, кто именно был главным идеологом следующего решения, но в итоге сошлись на том, что если не удалось убить одного гугенота, то надо убить всех. Тем более, что они так удачно собрались в Париже из-за королевской свадьбы.

Что касается исполнителей, то их было более чем достаточно — народные массы Парижа состояли в основном из католиков. К неприязни к гугенотам в это время добавилось и раздражение роскошной свадьбой, в то время как парижане жили впроголодь.

Некоторые полагают, что изначально Екатерина Медичи, герцог де Гиз и король не планировали масштабной бойни. Планировалось прикончить де Колиньи, полтора десятка военачальников гугенотов, захватить в плен Генриха Наваррского и его двоюродного брата принца де Конде, и на этом остановиться.

Срочно оповестили католиков, привлеченных к заговору. Отличительным знаком, чтобы не перепутать своих с чужими, выбрали белую повязку на руке. В ночь с 23 на 24 августа 1572 года, в канун дня святого Варфоломея, Карл IX отдал приказ собравшимся во дворце католикам «отсечь голову адмирала и людей из его свиты». В три часа ночи на колокольне церкви Сен-Жермен-л’Оксеруа зазвучал набатный колокол. Для католиков это был сигнал к атаке.

Адмирал де Колиньи погиб одним из первых. В спальню к нему ворвался богемский наемник Карл Диановиц по прозвищу Бем. Застав де Колиньи в ночной сорочке, он грубо спросил: «Это ты адмирал?» Де Колиньи ответил: «Молодой человек, уважай мою старость». Бем проткнул его шпагой, а извлекая её, распорол лицо надвое. Тело убитого выбросили в окно.

Первоначально убийцы действительно действовали по плану, устраняя своих главных врагов. Но очень быстро ситуация вышла из-под контроля.

Распаленные религиозной истерией парижане стали убивать всех гугенотов, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей. Убийства сопровождались грабежами. Чем дольше длилась бойня, тем не разборчивее становились убийцы. Под шумок можно было убить и соседа-католика, с которым был давний конфликт, ограбить понравившийся дом, вне зависимости от того, кто там живет.

Когда взошло солнце, глазам жителей Парижа предстало жуткое зрелище — улочки города были усеяны сотнями истерзанных трупов. Даже инициаторы расправы испытали ужас от содеянного.

Нельзя сказать, что в резне принимали участие все католики. Маргарита Валуа личным заступничеством спасла жизни мужу и еще нескольких гугенотам, нашедшим убежище у нее в спальне. Рядовые католики прятали гугенотов у себя дома — кто бескорыстно, а кто-то и за плату.

Убийства пошли на спад, но не прекратились, так что спустя три дня Карлу IX пришлось отправить войска, чтобы силой прекратить бесчинства. Расправы над гугенотами произошли и еще в нескольких городах Франции, куда дошли новости о парижских событиях.

Точное число жертв Варфоломеевской ночи неизвестно. Считается, что оно находится в диапазоне от 5000 до 30 000 человек.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы объявить Варфоломеевскую ночь самой масштабной религиозной резней XVI века.

Русский царь Иван Грозный обратил на нее внимание. В письме императору Максимилиану II он писал: «А что, брат дражайшей, скорбиш о кроворозлитии, что учинилось у Францовского короля в его королевстве, несколко тысяч и до сущих младенцов избито; и о том крестьянским государем пригоже скорбети, что такое безчеловечество Француской король над толиком народом учинил и кровь толикую без ума пролил».

Несмотря на гибель главных вождей гугенотов, французские протестанты не сдались. Страну ждала новая череда религиозных войн, насколько кровавых, настолько и бессмысленных. А окончательно закрепление равноправия протестантов во Франции произошло лишь в XIX веке.

Источник

ВАРФОЛОМЕЕВСКАЯ НОЧЬ

ВАРФОЛОМЕЕВСКАЯ НОЧЬ (Saint-Barthélemy) — массовое убийство гугенотов католиками, начавшееся в Париже в ночь на четверг 24 августа 1572 года, день Святого Варфоломея, и продолжавшееся в течение нескольких дней.

Стало примером для других городов Франции, где резня продлилась вплоть до начала октября; кульминационное событие Религиозных или Гражданских войн (1559-1598), получившее огромный политический резонанс. Жертвами Варфоломеевской ночи в Париже стали в основном дворяне, которые прибыли на свадьбу одного из своих лидеров — 19-летнего Генриха де Бурбона, короля Наваррского, первого принца крови, и его ровестницы, сестры царствующего короля Карла IX Маргариты де Валуа, — состоявшейся 17-18 августа.

Историки различают три этапа этого события. Первый связан с покушением, случившимся прямо в разгар свадебных торжеств — 22 августа — на адмирала Колиньи, который был самым влиятельным протестантом страны, членом королевского совета, и являлся инициатором идеи превращения гражданской войны во внешнюю. Долгое время историография возлагала вину за это на королеву-мать Екатерину Медичи, однако сегодня ее участие в покушении рассматривается лишь как одна из возможных версий. Вся логика действий Екатерины Медичи в предшествующее время — долгое и сложное согласование условий бракосочетания через хлопотные переговоры с матерью Генриха Наваррского Жанной д’Альбре, а также папским престолом, во имя упрочения Сен-Жерменского мира 1570 года — показывает, что королева-мать стремилась к политическому единству королевства, закрепляемому символическим актом бракосочетания гугенота и католички.

Подозрения на нее падали в том числе по причине ее открытого противодействия идее Колиньи организовать поход в Нидерланды: адмирал рассчитывал оказать помощь восставшим против испанского владычества кальвинистам под руководством принца Оранского. Королева, со своей стороны, была убеждена в военной и финансовой слабости Франции, обескровленной гражданскими потрясениями. В покушении на адмирала был заинтересованы главный внешний соперник Франции – король Испании Филипп II, и его наместник в Нидерландах герцог Альба, которые опасались реализации планов Колиньи по оказанию военной поддержки единоверцам-протестантам и потери нидерландских провинций. Личными врагами Колиньи были также герцоги Гизы, самая могущественная католическая семья Франции, которая возлагала на него ответственность за убийство герцога Франсуа де Гиза в 1563 году.

Установлено точно, что выстрел из аркебузы, повредивший руку адмирала, был произведен из дома, принадлежавшем Анне д’Эсте, герцогине Немурской, вдове Гиза, и скорее всего, сделан он был сеньором де Моревером, личным врагом Колиньи. До сих пор историки не ответили не вопрос, было ли это покушение политическим преступлением двора, недовольным усилением влияния адмирала на короля и государственные дела, или же актом кровной мести.

Второй этап связан с подготовкой и принятием решения о резне, которое, скорее всего, состоялось поздно вечером 23 августа. Также неизвестно, принял ли его Карл IX самостоятельно или же оно ему было навязано его родственниками и членами совета. Вскоре после покушения, Карл IX в сопровождении своего двора посетил раненого адмирала и пообещал ему провести расследование, «установить справедливость», прислав к нему лучшего придворного хирурга Амбруаза Паре. Гугенотское дворянство в то же время начало себя вести вызывающе, обвиняя в преступлении клан Гиз-Лотарингских и требуя возмездия. Члены семьи Гизов поспешили покинуть Париж и расположились в окрестностях.

Положение начало резко обостряться, поскольку значительное число протестантских дворян проживало непосредственно в Лувре, королевской резиденции, и в близлежащих кварталах, и двор почувствовал себя в опасности. На ужине у королевы-матери один из этих дворян (сеньор де Ла Мот-Гондрен) в ультимативной форме потребовал найти и наказать виновных. В отсутствие герцогов Гизов и Монморанси, первых баронов Франции, рассорившихся друг с другом и находящихся вне Парижа вместе со своими свитами, Екатерина Медичи оказалась в условиях, когда ситуация начала выходить из-под контроля. Угрозы гугенотов захватить короля и двор уже воплощались в Амбуазский заговор 1560 года и т.н. «сюрприз в Мо» 1567 года, когда королевская семья была вынуждена обороняться и спасаться бегством. При таких обстоятельствах королева-мать и члены Узкого совета короля не могли рисковать, очевидно, придя к мысли о нанесении превентивного удара.

Читайте также:  Озноб при вегетососудистой дистонии

Вечером 23 августа этот совет собрался в Лувре и состоял из Екатерины Медичи, герцога Анжуйского, брата короля, хранителя печатей Бирага, маршала Таванна, барона де Реца, герцога Неверского и епископа Орлеанского, по большей части итальянцев. Нам ничего не известно, каким образом принималось решение о резне, но судя по всему, ключевую роль здесь сыграл бывший воспитатель короля барон де Рец. Карл IX, 22-летний молодой человек с неустойчивой психикой, уступил общему мнению своего окружения, по легенде прознеся фразу: «Пусть убьют их всех, чтобы не осталось никого, кто мог потом попрекнуть меня!».

С целью объяснить и оправдать резню при отсутствии королевских актов, дающих на это право, юристы писали позднее, что это было сделано в условиях угрозы всему королевству, при чрезвычайных обстоятельствах, дающих королю «особые полномочия творить справедливость» (Пибрак, «Письмо Элвидию»). Король одновременно принял решение сохранить жизнь гугенотским принцам крови – королю Наваррскому и принцу де Конде, при условии принятия католической веры. После чего Екатерина Медичи приказала вызвать в Лувр городское руководство и одновременно послать за Гизами. Муниципалитету предписывалось запереть городские ворота, увести суда с Сены, вооружить городское ополчение, взяв под охрану площади, набережные, перекрестки больших улиц. Регистры Парижского муниципалитета сохранили королевский приказ: «Пусть в ближайшую ночь в каждом доме находится кто-нибудь вооруженный, с факелом наготове и белой повязкой на левой руке; и пусть в каждом доме горит свеча. Колокол Дворца правосудия подаст сигнал». Командование парижскими буржуа было доверено молодому герцогу Генриху де Гизу и его дяде герцогу Омальскому.

Третьим этапом были сами события бойни, получившей также название «кровавой парижской свадьбы». Скорее всего, резня началась одновременно в Лувре и в самом городе. Примерно в пятом часу утра Генриха Наваррского и его свиту, которая всю ночь провела в его апартаментах и не сомкнула глаз, пригласили в королевскую приемную дожидаться церемонии утреннего подъема короля (двор летом вставал рано – в пять-шесть часов утра), но по пути разлучили. Большую часть гугенотов, расквартированных в замке, собрали во внутреннем дворе, где они были зарублены швейцарцами и королевскими гвардейцами. Нескольким протестантам удалось уцелеть, в том числе благодаря королеве Наваррской, Маргарите де Валуа, которая спасла как минимум трех человек. Позднее трупы были раздеты, выставлены на обозрение и позже сброшены в реку. Король Наваррский и принц де Конде после разговора с королем были заключены под арест, причем, первый сразу же согласился сменить религию. До сих пор неизвестны намерения Екатерины Медичи в отношении Маргариты де Валуа, поскольку многое указывает на то, что королева-мать не исключала ее смерти — позднее это оправдало бы все убийства, поскольку гибель дочери Франции была бы списана на месть гугенотов. Известно также, что только Маргарита и Елизавета Австрийская, жена Карла IX, бросились в ноги королю с просьбой остановить избиения. Сам король спас от смерти нескольких дворян, а королева-мать — свою подругу герцогиню д’Юзес и ее мужа.

Видимо, чуть ранее погиб адмирал Колиньи, убитый подручными герцога де Гиза в его присутствии: позже его тело было изуродовано толпой и повешено на Монфоконе. Сигнал о начале массовой резни в городе первым подал колокол церкви Сен-Жермен-л’Оксерруа, расположенной возле Лувра, подхваченный колоколами других церквей, поскольку королева-мать опасалась, что звон колокола Дворца правосудия не будет услышан. По замыслу Екатерины Медичи и ее окружения, погибнуть должны были прежде всего военные капитаны протестантов, список которых даже успели составить в Лувре, однако очень скоро избиение перекинулось на всех гугенотов, приехавших или проживающих в Париже, — мужчин, женщин и детей, без различия сословий и рангов. У запертых в городских стенах гугенотов не было никаких шансов остаться в живых: раздетые тела, часто со вспоротыми животами (считалось, что гугенотская религия имеет некую внутреннюю субстанцию, существующую в организме человека) сбрасывались в Сену, дома их грабились и сжигались. Вдохновляемые католическими проповедниками, исполненные эсхатологических настроений, парижане были убеждены, что благодаря своим действиям они избавляют город от участи Содома и Гоморры и одновременно спасают свои души. Неожиданным чудом, посланным как знак благословления небес, стало цветение засохшего ранее боярышника, который увидели на кладбище Невинноубиенных утром 24 августа. В столице резня не прекращалась в течение недели, вплоть до 30/31 августа, несмотря на то, что уже 24 августа король приказал остановить избиения, которые постепенно распространялись на иностранцев – итальянцев и немцев, и фактически заперли короля и двор в Лувре. Карл IX мог опираться только на авторитет герцога де Гиза, который по его распоряжению обеспечил безопасность дома английского посла Ф. Уолсингема, в котором укрылись многие протестанты. В отеле Гизов обрела безопасность также гугенотка Рене Французская, герцогиня Феррарская, двоюродная бабушка короля и родная бабушка самого герцога де Гиза, и ее окружение. 26 августа на торжественном заседании Парижского парламента – высшей судебной инстанции Франции, король объявил себя ответственным за все решения по организации Варфоломеевской ночи. Примерное число погибших в Париже составило 2-3 тысячи человек.

Известия о парижских событиях быстро распространились по стране и спровоцировали резню в других городах — Ла Шарите (24 августа), Мо (25-26), Бурже (26 августа и 11 сентября), Орлеане (26-27), Анжере (28-29), Лионе (31 августа — 2 сентября), Руане (17-20 сентября) Бордо и Тулузе (3 октября) и др. Всего там погибло не менее десяти тысяч человек. По отношению к католическому разгулу, за редким исключением, власти этих городов занимали либо поощрительную, либо нейтральную позицию.

Французский двор колебался при официальном определении причин случившегося, и поначалу королевский циркуляр, направленный в провинции губернаторам и наместникам, представил парижскую резню как следствие ссоры семей Колиньи-Шатильонов и Гиз-Лотарингских, однако вскоре принял иную версию, представив все как масштабный заговор гугенотов во главе с адмиралом и его сподвижниками. Папа Григорий XIII по случаю событий Варфоломеевской ночи приказал служить благодарственный молебен Te Deum и выпустить памятную медаль, а испанский и португальский короли направили Карлу IX свои поздравления. Протестантка Елизавета I Английская, принявшая французского посла в подчеркнуто траурном облачении, вместе с тем предпочла не предпринимать никаких враждебных действий в отношении Франции. Известна также реакция Ивана IV Грозного, который осудил парижские убийства в письме к императору Максимилиану II Габсбургу.

События Варфоломеевской ночи избавили католиков от эсхатологического напряжения, а гугенотов – от иллюзий, что существует возможность сосуществования с католиками в рамках одной общины и свободного отправления обоих культов. Началась очевидная политизация и деконфессионализация конфликта. Франция четко разделилась на два лагеря, причем, на юге страны возникла настоящая конфедерация гугенотских городов, не признающая королевскую администрацию. Авторитет королевской власти заметно пошатнулся, поскольку началась борьба не за влияние на короля, как было раньше, а против него. Корона, со своей стороны, перестала искать мирного компромисса с гугенотами. Сен-Жерменский мирный эдикт 1570 года был отменен. Король Наваррский в торжественной обстановке отрекся от протестантизма, оставаясь луврским заложником вплоть до февраля 1576 г., когда ему удалось бежать и позднее возглавить гугенотское движение. В 1572 году многие протестанты эмигрировали из Франции в Женеву, Германию, Англию, Нидерланды и северные страны. Столицей французских гугенотов на долгие годы стала Ла-Рошель, которая будет подчинена короне только при Людовике XIII и Ришелье в 1628 году. Все попытки Карла IX захватить город в привели только к новой, Четвертой гражданской войне 1572-1573 годов. События и последствия Варфоломеевской ночи. резко обострили болезнь короля — туберкулез, от которого он скончался два года спустя.

Варфоломеевская ночь дала стимул появлению многообразной политической полемики, ставшей благодатной почвой для многочисленных католических и гугенотских сочинений (Жана Бодена, Ф. дю Плесси-Морне, монархомахов-тираноборцев) о природе и сущности публичной власти, зачастую нацеленных против королевской особы, двора и членов королевской семьи. Так, Екатерина Медичи обвинялась в том, что задумала Варфоломеевскую ночь еще во время встречи с герцогом Альбой в Байонне в 1565 году. Вместе с тем одним из итогов стало появление политического объединения умеренных католиков — т.н. «недовольных» или «политиков», во главе с младшим братом короля герцогом Алансонским, стремящихся политическими методами урегулировать религиозный конфликт, в т.ч. путем создания органов управления и представительных институтов (Генеральных штатов) на межконфессиональной основе и предоставления государственных должностей в равной мере как католикам, так и гугенотам. Именно «политики» в дальнейшем приведут к власти Генриха Наваррского, став его главной политической опорой в деле замирения французского королевства.

Исторические источники:

Toleranzedikt und Bartholomäusnacht. Französische Politik und europäische Diplomatie. 1570-1572 / Eingelietet von Ilja Mieck. Göttingen, 1969.

Источник